Loading...
Вы здесь:  КиноМашки  >  Интервью  >  Current Article

Максим Витогран: я запомню всех, кто шел на компромисс

    Print       Email

Актер и режиссер Максим Виторган, сын знаменитых отечественных актеров — Эммануила Виотргана и Аллы Балтер — хорошо известен московским театралам, а также поклонникам фильмов «День радио» и «День выборов». Воспитанный в диссидентском духе, Максим один из не многих, кто сегодня ен боится быть честным и откровенно бросает выхов надвигающейся тоталитарной системе. Мы встретились с Максимом в период выхода картины «День выборов», но разговор получился совсем не о кино.

— Выпуск такой картины как «День выборов» сегодня можно назвать творческим и гражданским подвигом. Не каждый представитель искусства может позволить себе снимать то, что считает нужным, а не то, что обуславливается директивой сверху.

— Это мы себе позволили. А НАМ позволили сделать такое кино. И мысль о том, что нам позволили, а могли не позволить приводит меня в бешенство. Спектакль, по которому снят фильм, существует уже около пяти лет. И мы все что хотели сказать – сказали еще тогда. Хотя, во время выхода спектакля мы существовали в несколько ином общественно-политическом контексте. И звучало все немножко по-другому.

— А каким видится вам контекст дня сегодняшнего?

— Приведу простой пример. Когда наша сборная выиграла у англичан тот знаменитый матч – я был на стадионе и видел массу живых эмоций со стороны людей. Вернувшись домой, я включил телевизор. И увидел на Первом канале репортаж в новостях о том, как председатель правительства дает напутствие нашим футболистам перед игрой. На моем веку последний раз такого рода вещи делал Брежнев. И понятно, что если бы наши не выиграли – этот сюжет не показали бы. Это абсолютно циничное, взвешенное делание пропаганды из всего. И это чудовищно. Это говорит о том, что в стране все плохо, не оптимистично. Потому что из подобных ситуаций молодцом еще никто не выходил. И я запомню всех, кто шел на компромисс. И когда времена изменятся – я не дам спуску никому. Они будут говорить: «Ну, времена такие были. Кто тогда мог возражать». Нет, ребята, не выйдет.

— Вы верите в то, что времена изменятся?

— Конечно, это произойдет по любому. История не раз показывала это. Времена меняются везде даже в Китае. — Вам 35 лет, вы наверняка успели побывать во всех организациях… — Я не был в комсомоле. Это было уже на заре перестройки, я читал в самиздате «Мастера и Маргариту» и «Роковые яйца». Мои родители дали мне глубоко анти-советское воспитание. Но я учился в образцово-показательной школе, где учились внуки членов полит-бюро. Меня уговаривали чтобы я вступил в комсомол, потому что планировалась поездка по обмену в Чехословакию, с родителями разговаривали. Причем уговаривали из хороших побуждений. Моя классная руководительница была абсолютно адекватным человеком, никаким заядлым коммунистом. Она говорила родителям: вы же понимаете, ему надо жить дальше. Но я к тому времени был уже сильно подпорчен родительским воспитанием. И когда мама пыталась склонить меня к компромиссу, я возмущался: «Мама, как же так?! Ты же сама меня учила!» Правда, в какой-то момент меня даже продавили и я пошел на собрание комсомольской организации школы. Мне дали устав, который я должен был выучить. Ну я, естественно, ничего не выучил. Только изрисовал его весь и пришел на заседание класса. Мне начали задавать какие-то вопросы. И один из моих одноклассников, с которым мы буквально на перемене и играли в какие-то подростковые игры, стал говорить: «Как ему не стыдно?! Да он издевается над нами!» И все это с таким звериным серьзом, что мне сначала было как-то неловко за него и смешно, а в результате все закончилось дракой. Есть люди, такого склада. Я например, не чувствую в себе потребности находиться рядом с властью. Ни при той, которая мне нравится, ни при той, которая мне не нравится. И участвовать в ее жизни я не хочу. Только как гражданин в день выборов. А вот есть, например один очень известный актер, которого все знают. Он сейчас работает и как режиссер, и как продюсер, и как телеведущий. Так он испытывает огромное желание быть при силе, при власти – все равно при какой. Я вдел его и в обществе бандитов, и в обществе государственных чиновников. У меня такого желания нет.

— Ну, разве выпуск такого фильм как «День выборов» — не участие ли это в жизни государства?

— Нет, это не задумывалось изначально как некая диссидентская акция. Это не мы довели страну до такого состояния, что сегодня этот фильм смотрится как смелое протестное выступление. Текст не изменился и материал не изменился за годы существования спектакля. Это не анти-кремлевский памфлет. Это просто комедия о цинизме и лопоухости нас. Одни циничные – другие лопоухие. И на их лопоухие ухи помещается много лапши.

— Вы говорите о том, что ваши родители дали вам анти-советское воспитание. В чем оно проявлялось?

— Да оно было не столько анти-советское, сколько просто человеческое. И оттого, что оно было просто нормальным, оно уже становилось анти-советским. От того, что трезво смотрели на лозунги и рассказывали мне про культ личности. Мой папа еще в то время говорил об этом на своих творческих вечерах. И хоть культ личности был развенчан – говорить об этом было не принято. Я читал какую-то запрещенную литературу и слушал «Битлз».

— Вашу семью коснулись репрессии 30-х годов?

— К счастью нет. Мой дед по линии отца работал в мукомольной промышленности, что в годы войны приравнивалось к военной службе. Он был начальником такого уровня, каких по стране было 35 человек. 32 из них были репрессированы. Он мне подарил такой серебряный портсигар с барельефом картинки «Мишки в лесу» и к нему прилагается наградная бумажка, датированная 37-м годом. Не понятно, почему его не тронули, не смотря на еврейское происхождение.

— Почему вы с коллегами дали партийному функционеру в фильме имя и отчество вашего отца – Эммануил Гедеонович?

— Интересно, что когда создавался спектакль, этот персонаж задумывался как некий олигарх. А сейчас вы воспринимаете его как партийного функционера. Хотя мы со своей стороны в спектакле ничего не поменяли. Еще один показатель того что изменились времена и место олигархов заняли партийные функционеры. Или сами олигархи стали партийными функционерами. А что касается имен – у нас там нет ни одного случайного имени – все персонажи, которые встречаются – чьи то друзья, одноклассники. Нам тогда показалось что Борис Абрамович – Эммануил Гедеонович — это созвучно.

— А кто тогда такой Сергей Абрамов, чьим именем назван пароход, на котором собственно происходит все основное действие фильма?

— Это смешная история. Дело в том, что в спектакле пароход назывался Николай Бауман. И когда Вася Уткин приходит и спрашивает: простите, это Николай Бауман? Мы смотрим на Лешу Бараца и говорим: ну что вы, какой это Бауман. Баумана убили топором сто лет назад. А Сергей Абрамов – это владелец парохода. И пароход на самом деле назван его именем. Сам Абрамов сыграл в картине водителя, который везет в начале картины героиню Лены Шевченко. Лена рассказывала забавную историю. По фильму вы помните, что Лена спрашивает: А кто такой Сергей Абрамов? И ее племянница говорит: ты что, это же пароход. И когда они снимали этот кусок, во время какой-то паузы, этот молчаливый мужчина за рулем спросил у Лены: а вы знаете, кто такой на самом деле Сергей Абрамов? Это я! И это мой пароход.

— Как вы считаете, может ли, должен ли, в праве ли художник, артист участвовать в общественно-политической жизни страны?

— Если в стране нормальная общественно-политическая жизнь – то нет, не должен. Но случаются отдельные исторические катаклизмы, когда это делается оттого что не могу молчать. Но я подозреваю, что, скажем, артист Сергей Безруков, вступает в «Единую Россию» не оттого, что он не может молчать, и не потому что без партии он ничего не сможет добиться. Я даже представить себе не могу, зачем ему это нужно. Я понимаю, что когда на Украине баррикады и Слава Вакарчук, лидер рок-группы «Океан Эльзы», стоит на баррикадах вместе с Ющенко. Но когда баррикады разбираются и жизнь входит в нормальное русло, он ни в коем случае не должен идти и возглавлять какие-то комитеты. Он должен отойти подальше от этого дела. Либо, если он хочет этим заниматься, он должен как раз выискивать недостатки, чтобы власть не расслаблялась. Так же как и журналисты должны находить недостатки власти, а не восхвалять ее и не говорить: как все здорово! Класс! Власть надо бить, поддавливать.

— А вам в жизни приходилось участвовать в каких-то политических акциях?

— В августе 91-го я все дни и ночи провел на баррикадах. И такого единения нации я не видел больше никогда. И когда сегодня кто-то начинает передергивать факты, и говорить что Белый дом защищала пьяная толпа – это не правда. Потому что я сам видел, что когда из ресторана привозили еду, ящики с алкоголем грузили обратно. И пьяных я там вообще не видел. Тогда люди поняли, что принимать самостоятельное решение и делать выбор – это тяжелый труд. Конечно, значительно легче, когда тебе говорят, что все хорошо – а ты соглашаешься. Вот нам последнее время постоянно говорят, что у нас в стране стабильность. Спросите, в чем она выражается? Пусть мне власть расскажет. В прекрасных ценах на нефть? Вот хочется обратиться к вашим читателям. Товарищи, дорогие, все эти годы экономикой в нашей стране руководили либералы. Вы не всегда знали об этом, клеймили их, и говорил Ио том, что это они разорили страну. Но все эти годы экономикой руководили либералы. И мы должны сказать спасибо Америке за то, что их экономическая ситуация привела к высоким ценам на нефть. Это нас очень поддержало. Хотя нам все время говорят, что они хотят нас разорить и завоевать – пока они нам очень помогают. Так вот, вес эти годы экономикой руководили либералы, и экономика складывалась по естественным законам рынка. Сейчас Зубков что сказал: заморозить цены на продукты. А вы думаете, это не жахнет после выборов таким скачком цен! Экономика не поддается политике. У нее свои законы. Поэтому расскажите мне по стабильность. Сейчас все СМИ будут убеждать нас, что виноваты плохие буржуи-перекупщики. Опять буржуи наживаются на народе. Потому что они не могут сказать, что у нас законы такие, что все немножко екнулось. Что мы не можем принять такой налоговый кодекс, чтобы у нас развивалось среднее и малое предпринимательство. Проще сказать, что это нехорошие дяди наживаются на народной беде.

— Как вы относитесь к тому, что мы готовы ухнуть 13 миллиардов на проведение Олимпиады? Нам это нужно вообще сейчас?

— Олимпиада – это прекрасно. Когда твоя страна выигрывает право на проведения Олимпиады – это замечательно. Но, приведу в пример, у Довлатова кажется об этом написано. Когда Бродскому сказали, что Евтушенко выступил против колхозов, Бродский сказал: ну если он против, то я – за! Конечно я за олимпиаду, но мне так обидно, что это опять все льет воду на мельницу власти. И Зубков приходит перед матчем к футболистам и говорит: ребята, давайте.

Тогда в 91-м на баррикадах некоторые ребята говорили мне: я оформил документы на ПМЖ в Америку, но теперь я никуда не уеду. Я буду жить здесь. И было какая-то уверенность в том, что вот теперь наконец мы построим нормальное цивилизованное общество. Почему на ваш взгляд этого так и не случилось?

— Вы знаете, у меня и тогда не было такого ощущения: эх, вот теперь заживем. Было такое ощущение в определенных областях, и оно подтвердилось во время правления Ельцина. Когда ты мог переключать каналы – а все каналы были ангажированы. Но, посмотрев новости на разных каналах, я где-то посередине мог найти истину. А теперь каналы можно не переключать. Меня расстраивает, что наш народ имеет столь кратковременную память. И раба мы из себя еще не выдавили. При звоне цепи у этого раба начинают течь слюнки, и он говорит: о. это цепь, я помню, я сидел на ней. Ой, меня на ней кормили, поили, возили на юг отдыхать, и мне было хорошо.

— Мы все знаем, чем закончатся нынешние выборы. Скажите, а что делать тому малому проценту людей, которые не согласны с курсом действующей власти?

— Знаете, я как-то смотрел программу Владимира Соловьева, где гостями студии были Дмитрий быков и Марк Урнов. И говорили они о временах застоя, хорошо это или плохо. Быков занимался такой гимнастикой ума. Он говорил, что конечно застой – это плохо, но это были лучшие времена. И там был какой-то момент, когда Урнову задали вопрос: представьте себе фантастическую ситуацию, что проводят референдум, со стопроцентной явкой, спрашивают у людей, хотят ли они вернуть застойные времена и заканчиваются они тем, что народ единогласно проголосовал за то чтобы вернуть застой. Как бы вы повели себя в этой ситуации, спросили у Урнова. И его ответ потряс меня своим мужеством. Он сказал: в таком случае я буду против народа России, потому что я образованный просвещенный человек. И я буду считать своим долгом объяснять людям, какова ситуация на самом деле, чтобы не дать людям погрязнуть в этом дерьме. Так вот сказать такие слова – это мужество значительно большее, чем в конце такого мастерского фильма как «12» рассказать нам о том, что придет добрый дяденька из ФСБ и решит все проблемы. Это просто трусость. И я допускаю, что Никита Сергеевич в это верит. Но верить в это – трусость. Потому что это передергивание фактов. Это постое решение сложной проблемы. Значительно труднее заставить работать закон, чтобы мальчика было не страшно выпускать из тюрьмы. А сказать, что придет Илья Муромец из разряда «бывших», а мы знаем, что бывших не бывает, и все устроит – это трусость. И в этом фильме Михалков гражданин с разгромным счетом победил Михалкова художника.

Беседу вела Мария Безрук
фото www.kp.ru

    Print       Email
  • Наши опросы

    Ваше мнение о "Цитадели" Никиты Михалкова

    Посмотреть результаты

    Загрузка ... Загрузка ...

    Как вы оцениваете результаты года для русского кино?

    Посмотреть результаты

    Загрузка ... Загрузка ...

    Какая программа 32-го ММКФ вам понравилась больше всех?

    Посмотреть результаты

    Загрузка ... Загрузка ...

    Какой фильм конкурсной программы фестиваля "Кинотавр" вы считаете лучшим?

    Посмотреть результаты

    Загрузка ... Загрузка ...

    Каково ваше мнение в отношении раскола в Союзе кинематографистов

    Посмотреть результаты

    Загрузка ... Загрузка ...