Loading...
Вы здесь:  КиноМашки  >  Киноновинки  >  Current Article

Утомленные солнцем 2. Предстояние: восставшие из ада

    Print       Email

Под моросящим дождем вдоль Манежа выстроилась огромная очередь жаждущих встречи с большим искусством. К слову сказать, на протяжении недели в Москве стояла дивная погода, и лишь в день «большой премьеры» небо заволокло плотными тучами, словно сама природа противилась происходящему.

Вопреки ожиданиям, кинематографической публики и знаменитых политиков в Кремлевском дворце, рассчитанном на 6000 мест, оказалось не так уж много. Помимо создателей фильма и ветеранов Великой отечественной, приглашенных на праздник, премьеру посетили: тележурналист Владимир Познер, лидер партии ЛДПР Владимир Жириновский, губернатор Нижегородской области Валерий Шанцев, ученый Артур Чилингаров, глава «Ленфильма» Вячеслав Тельнов, председатель комитета по культуре Государственной думы Григорий Ивлиев, режиссеры Алексей Учитель, Владимир Хотиненко, Александр Стриженов, Филипп Янковский, Федор Бондарчук, председатель ВГТРК Олег Добродеев, глава телеканала СТС Вячеслав Муругов. Встречались и продюсеры, и артисты, но основную массу зрительного зала составляли люди, не имеющие никакого отношения к кино, окрещенные с легкой руки одного из гостей-продюсеров «массовкой».

Организаторы проявили фантазию. На каждом из этажей прогуливались пары молоденьких статистов и статисток, одетых в военную форму и платья 40-х годов. В фойе первого этажа на больших экранах на протяжении двух часов, предшествующих показу, крутили фильм о фильме «Утомленные солнцем 2», но большая часть эпизодов, включенных в него, относилась к событиям третьего фильма – видимо, на making off на выходе решили сэкономить и по обеим картинам собрать один фильм о фильме, хотя материала наверняка хватило бы на и на десять – но этим же надо заниматься…

В фойе второго этажа красовался огромный стенд с красными буквами «Предстояние», где с большим энтузиазмом фотографировались на «мыльницы» гости из «массовки». На третьем этаже обосновалась  эстрада-ракушка с живым духовым оркестром и танцплощадка, где все те же ряженые статисты исполняли танго и фокстроты. На лавочке подле эстрады присел послушать оркестр один очень известный предприниматель, по совместительству криминальный авторитет с медийным лицом. Добравшись до буфета, гости с досадой обнаруживали, что в продаже отсутствует какое-либо спиртное. В качестве утешения можно было бесплатно угоститься чистой водой и апельсиновым соком, заботливо предложенными организаторами.

Перед началом фильма, Никита Сергеевич стоя в центре зрительного зала принимал многочисленные поцелуи и поздравления (что логичнее было бы делать после показа). Затем голос свыше торжественно объявил «Дамы и господа, Никита Михалков», после чего Председатель СК, он же режиссер, он же актер, он же продюсер, он же соавтор сценария фильма, поднялся на сцену и обратился к зрителям: «Для того чтобы понять, чего стоила эта Победа, мы должны увидеть то, через что прошел наш народ. Толстой говорил, что бытие только тогда и есть бытие, когда ему грозит небытие. Я совершенно уверен в том, что только на той территории, где война идет с внешним врагом, люди понимают, что такое война». Вероятно, этот тезис должен был подтвердить в очередной раз стремление Никиты Сергеевича ответить треклятому Голливуду на «Спасение рядового Райана», мол, чтобы молодое поколение не думало, что войну выиграли американцы. Однако сам фильм «Утомленные солнцем 2. Предстояние» лишь подтверждает то, что, если бы не помощь и поддержка союзников, кто знает, чем бы закончился исход Второй мировой войны, ибо советская армия не была готова к ней и ни морально, ни стратегически.

Действие «Предстояния» разворачивается в 1941-м – 1943-м годах. Комдив РККА Сергей Котов, расстрелянный, согласно финальному титру фильма «Утомленные солнцем» 12 августа 1936 года, на самом деле выжил, оказавшись в лагере как враг народа. В начале войны, во время расстрела заключенных, Котову вместе с другом-уголовником Ваней, удается бежать. В результате Котов попадает в штрафбат под руководством Николая Изюмова, командовавшего в первой части эпопеи танковой бригадой на учениях. Помимо безоружных штрафников в распоряжение Изюмова поступает рота кремлевских курсантов, вооруженных винтовками. Подразделению предстоит отразить танковую атаку фашистов. Котову снова чудом удается выжить, чтобы воевать дальше и найти свою дочь. Между тем, Маруся, жена Котова, не умерла в лагере в 40-м, как свидетельствует финальный титр первой части, а вышла замуж за Митю Арсентьева, который в свою очередь тоже не умер, лежа в ванной с перерезанными венами, а, напротив, сделал отличную карьеру, дослужившись до полковника НКВД и даже попал в ближнее окружение Сталина. Узнав о том, что Котов жив, Митя идет по его следу…

Трехчасовое полотно  представляет собой скорее альманах, сотканный из отдельных эпизодов, зачастую не связанных между собой драматургической логикой, выполненное в стилистике милитари-лубка. Вместо внятной истории, со сквозной идеей и правдой характеров, на экране чередою выстраиваются сцены, различные по эмоциональному градусу изложения, стилю и темпо-ритму. Чрезмерно натуралистические моменты, с оторванными конечностями бойцов, вываливающимися наружу кишками, останками, намотанными на гусеницы танков, сменяются долгими, утомительными диалогами, порой не имеющими прямого отношения к произошедшему в предыдущем эпизоде. Огромное количество повторов и флэшбеков, чрезмерно затягивает и без того размазанное действие, изобилующее не всегда нужными деталями. Каждый штрих, дающий внимательному зрителю тонкий намек на то, что будет дальше, оборачивается многократным педалированием. В результате штрих превращается в большую кляксу посередине экрана, очевидную даже самому тугоумному зрителю (пытливый в этот момент уже начинает терять терпение и жаждет смерти героя — носителя штриха). В итоге трагедия воспринимается как облегчение, дающее надежду на развитие сюжета. Картина изобилует цитатами из отечественных фильмов о войне – сцена сожжения фашистами деревенских жителей в избе отчетливо напоминает «Иди и смотри» Элема Климова, взрыв моста с мирными жителями — явный парафраз «Проверки на дорогах» Алексея Германа (кстати, и Климов и Герман — идеологические противники Никиты Сергеевича), а сцена уничтожения с воздуха немецкими летчиками баржи с красным крестом пробуждает ассоциации с «Торпедоносцами» Семена Арановича. Нашлось место даже «Титанику» Джеймся Кэмерона. Прием то конечно не запрещенный и часто используемый молодыми режиссерами в качестве поклона мастерам. Но когда речь идет о таком режиссере как Никита Михалков, чьи ранние картины бесспорно являются частью золотого фонда отечественного кинематографа, а собственно «Утомленные солнцем» — подлинной жемчужиной мирового кино, в этом случае цитирование может свидетельствовать, увы, лишь об отсутствии пороха в пороховницах. Ибо зрителю не интересно уже виденное раньше в транскрипции Михалкова, зритель жаждет откровений от самого Михалкова, тем более, когда рекламную компанию фильма сопровождает столь многообещающий слоган.

Чрезмерно растянутый во времени процесс работы над картиной сказался на результате. Иные эпизоды и роли, не предусмотренные стартовым сценарием,  дописывались по ходу съемок, что окончательно развалило и без того хлипкую конструкцию. В фильме немало известных и больших артистов, исполняющих маленькие по протяженности экранного времени роли. Наталья Суркова, Даниил Спиваковский, Сергей Гармаш, Артур Смольянинов, Евгений Стычкин, Дмитрий Дюжев, Валерий Золотухин, Виктория Толстоганова, Александр Голубев, Алексей Петренко, Александр Пашутин, Нина Русланова – появляются на экране зачастую лишь для того чтобы  умереть еще до того как зритель сумел распознать в кровавом месиве любимого актера. Обидно вновь лицезреть замечательного Валентина Гафта в карикатурно-анекдотическом образе старого еврея, благо здесь режиссер, в отличие от «12» ограничился виньеткой. Хоть действие фильма и происходит в дни войны, как таковых военных действий на экране практически нет – рытье окопов, туман, общий план фашистской колонны, крупный план наезжающего танка, под которым трагический погибает несчастный солдат, еще один, и еще…

Компьютерная графика, используемая в боевых сценах в воздухе, также оставляет желать лучшего, и по качеству скорее напоминает французские фильмы 60-х нежели голливудские блокбастеры, которые фильм, согласно сверхзадаче, должен догнать и перегнать. Удивительно, но даже таким опытным и талантливым артистам как Сергей Маковецкий и Олег Меньшиков, не находится места чтобы развернуться во всю мощь. Единственный герой, в историю которого веришь безоговорочно и действительно рыдаешь, наблюдая его трагическую смерть на экране – командующий штрафбатом Изюмов в исполнении Евгения Миронова. Блистательный артист, подлинный и точный в каждом кадре, представляет на экране фантастическую палитру красок, вызывая у зрителя то отвращение, то смех, но затем бесконечное уважение и скорбь утраты. На фоне фантастического, филигранного существования Миронова на экране, игра большинства других актеров, смотрится, увы, как театральная постановка с неоправданными паузами и неестественными эмоциями.

Что по-настоящему вызывает досаду и недоумение – финал картины. Медсестра Надя Котова (которая почему-то за 5 лет прошедших со времени событий первого фильма, повзрослела лет на 10-12), после страшного боя перевязывает израненного танкиста. У бедного парня тяжелое ранение в легкое, в пах, обожжены руки и лицо. Вдруг, истекающий кровью боец просит Надю «показать сиськи», поскольку он еще «никогда их не видел». Надюша, слегка поколебавшись, снимает гимнастерку и обнажается перед умирающим. Крайний кадр не оставляет зрителю шансов на толерантность: крупный план мертвого солдата, изо рта которого капает кровавая слюна, камера медленно отъезжает, мы видим полу-обнаженную Надю, неподвижно сидящую перед ним, падает снег, камера отлетает на общий план… Возмущенные увиденным ветераны, выходили из зала, не дожидаясь титров.

Почему режиссеру, снявшему «Рабу любви» и «Пять вечеров» вдруг катастрофически изменил вкус? Почему психологу, создавшему «Свой среди чужих», изменило чутье? Почему художнику, автору «Неоконченной пьесы…» изменило чувство меры? Почему мастеру, снявшему «Утомленные солнцем» — любимую картину, где каждый кадр – бриллиант чистой воды и подлинное произведение искусства —  изменила элементарная драматургическая логика? Вопросы риторические. Сам Никита Сергеевич говорил о том, что фильм получился горьким. Да, для тех, кто вырос на его ранних картинах, лента «Утомленные солнцем 2. Предстояние» оказалась действительно горьким свидетельством того, что большого режиссера, увы, поглотили мелкие дрязги, притупившие в нем инстинкты художника.
Обидно до слез!

Мария Безрук

    Print       Email
  • Наши опросы

    Ваше мнение о "Цитадели" Никиты Михалкова

    Посмотреть результаты

    Загрузка ... Загрузка ...

    Как вы оцениваете результаты года для русского кино?

    Посмотреть результаты

    Загрузка ... Загрузка ...

    Какая программа 32-го ММКФ вам понравилась больше всех?

    Посмотреть результаты

    Загрузка ... Загрузка ...

    Какой фильм конкурсной программы фестиваля "Кинотавр" вы считаете лучшим?

    Посмотреть результаты

    Загрузка ... Загрузка ...

    Каково ваше мнение в отношении раскола в Союзе кинематографистов

    Посмотреть результаты

    Загрузка ... Загрузка ...